Супер ресурс - скачивай что хочешь

Павел пирлинг софия скачать fb2 бесплатно торрент

Дата добавления\обновления: >
Формат файла: Zip архив
Рейтинг пользователей: 4.6 / 5
Закачек всего: 3398
Безопастность:
Проверено антивирусом Mcafee

Просмотров: 6212
Добавил: Янетвоямил!!!

Пожалуйста оцените книгу: Загрузка... Загрузка... ISBN: 978-5-227-06622-0 О книге «Павел Пирлинг – София» У Софии, дочери византийского деспота Фомы Палеолога, было несколько претендентов на ее руку. Но когда в 1467 году скончалась супруга Ивана III, папа Павел II предложил государю всея Руси взять в жены Софию. У папы были большие планы на Востоке. Этот брак оказался удачным, хотя и не безоблачным. Как бы там ни было, София Палеолог оказала огромное влияние на всю дальнейшую историю Руси. Этот брак оказался удачным, хотя и не безоблачным. Как бы там ни было, София Палеолог оказала огромное влияние на всю дальнейшую историю Руси. У Софии, дочери византийского деспота Фомы Палеолога, было несколько претендентов на ее руку. Но когда в 1467 году скончалась супруга Ивана III, папа Павел II предложил государю всея Руси взять в жены Софию. У папы были большие планы на Востоке. Здесь можно купить и скачать "Павел Пирлинг - София" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство ЛитагентЦентрполиграф ОООb9165dc7-8719-11e6-a11d-0cc47a5203ba, год 2017. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами. Павел Осипович Пирлинг София © «Центрполиграф», 2017 © Художественное оформление, «Центрполиграф», 2017 Предисловие Несмотря на всю важность некоторых исторических вопросов, они подвержены бывают двум роковым случайностям: с одной стороны, как бы ни было значительно событие, оно с недостаточною полнотою отражается в памятниках прошлого, и, в свою очередь, эти редкие и драгоценные источники не привлекают в надлежащей степени внимания историков. Оттого могут пройти целые века, пока разъяснится дело и разрешатся сомнения. Предмет настоящего исследования служит тому поразительным примером. Возникновение восточного вопроса, первые проблески минутного Возрождения в России связаны с браком московского государя с наследницей Византии. Его высокое значение было понято уже современниками. Венецианские дожи предугадали его возможные последствия. Рим, продолжавший еще быть центром социальной жизни, принимал в нем участие, и бессмертный Виссарион считал его за доброе предвещание для будущего. Однако из многочисленных римских летописцев этого времени только один Джиакомо Маффеи деи Вольтерра сохранил нам рассказ, более или менее точный, о браке Зои Палеолог; другие же итальянские анналисты говорят о нем едва несколько слов, а большая часть хранит полное молчание. Та же скудость сведений в древлехранилищах, откуда можно было ждать откровений: в архивах Ватикана, в базилике Святого Петра до сих пор ничего не было открыто. Один только том собрания Климента XI[1] содержал несколько замечаний о сношениях Сикста IV с Москвой. Но и этот последний свидетель прошлого сначала перешел в неаполитанский бурбонский музей, а затем исчез совершенно. Впрочем, несколько лучей света бросают архивы Италии и Германии. Я счастлив и горжусь тем, что первый указываю на них, несмотря на многочисленные пробелы, которые дают себя тяжело чувствовать. Удел Востока был не лучше. Кроме Франдзи и Ласкариса, дающих ценные, хотя и скудные подробности, остальные византийские летописцы совершенно безмолвствуют. Один грек, очевидец брака Зои, Феодор из Газы, поспешил послать описание этого торжества своему другу Франческо Филельфо. Благодарственный ответ последнего не в состоянии вознаградить почти несомненной отныне потери этого документа. Русские летописи, и в особенности Никоновская, говоря о бракосочетании, простодушно описывают все подробности длинного путешествия, совершенного невестой, и сообщают обо всем том, что происходило в Москве. Рассказы эти сильно нуждаются в проверке, а проверка всегда будет недостаточной до тех пор, пока их нельзя будет сопоставить с версией другого происхождения. При таком положении дела не естественно ли предположить, что историки заменили скудость памятников и молчание источников тем более тщательным рассмотрением и тем более строгой критикой обрывочных сведений, дошедших до нас? По правде сказать, этого нет или почти нет. Брак Зои Палеолог, главным образом – что и естественно, – занимал русских. Нет ни одного национального историка, который не упоминал бы о нем. Авторы более серьезные останавливаются на нем долго. И при всем том, – кто бы тому поверил? – хотя один и тот же предмет так часто трактовался столькими лицами, однако никто еще не пытался отнестись к нему сколько-нибудь критически. В начале XIX века Карамзин воспроизвел русских летописцев с обрывками текста Маффеи в том виде, как они приводятся у Райнальди. Не имея под рукой своего экземпляра Annales, сгоревшего во время пожара в Москве 1812 года, он прибавил к ним странные варианты. Те же факты и те же ошибки повторяются лучшими русскими историками в их трудах, вышедших недавно в свет. Нужно думать, что позднейшие исследователи сами не восходили до источников, а предпочли положиться с большою доверчивостью на знаменитого историографа. Несколько лет тому назад ученый небосклон, казалось, должен был проясниться. Человек с большой компетенцией и тонкой эрудицией, Карл Гопф направил свои занятия и свои изыскания на Зою Палеолог, возбуждая, таким образом, к самым блестящим надеждам. Смерть помешала издателю греко-римских хроник продолжить свой труд. Произвел ли он новое открытие? Погребены ли они в его портфелях? Какова будет судьба этих последних? – вот вопросы, на которые мы не имеем данных ответить. Если у нас недостает этих сведений, очень желательных, то, по крайней мере, мы располагаем несколькими неизданными документами, при помощи которых можно отчасти переделать эту страницу истории и установить некоторые новые выводы. Венецианские архивы послужили точкой отправления для наших изысканий. Мы смогли отождествить знаменитого Ивана Фрязина с Жаном Баттистой дела Вольпе и его племянника Антона с Антоном Джиларди. Исторгнутые из полумрака легенды, оба главных деятеля в устройстве брака Зои и татарского союза стали историческими личностями. Образ их действий раскрылся теперь, и о нем можно судить не наугад. Из Виченцы, где была их родина, мы получили любопытные сведения об их общественном положении, об их семьях, чем мы обязаны аббату Морсолину, оказавшему нам содействие своим блестящим образованием. Государственные архивы Рима вывели на свет настоящее имя легата, посланного Сикстом IV в Москву: то был не кто иной, как епископ Аччии – Антон Бонумбре. Вооружившись этими сведениями, мы последовали за византийской принцессой в ее путешествие из Рима в Москву через Италию и Германию. Витербо, Сиена, Болонья, Виченца, Нюрнберг, Любек – свидетели ее проезда – рассказали о празднествах, данных по этому случаю, и передали впечатления зрителей. Главный интерес сосредоточивается около брака, заключенного, под покровительством пап, между православным государем Москвы и принцессой византийской, считавшейся католичкой, между Иваном III и Зоей Палеолог. Как увидим, Вольпе пустил в ход здесь все средства своего изобретательного ума и незастенчивой совести. Нам кажется, что это – новый достоверный факт, приобретенный историей. Союз с дочерью цезарей, воспитанной в Риме, поставил русских в более частые соприкосновения с Европой и принудил их высказаться о восточном вопросе. Мы набросали очерк первых дипломатических опытов этой державы, предназначенной играть столь важную роль в мире. События и время с тех пор сильно изменили международные отношения, но часто одно прошлое может объяснить неожиданности настоящего. Тщетна надежда узнать современную Россию, не восходя глубже в ее историю. Глава 1. Палеологи в Риме Виссарион во Флоренции. Иоанн VIII и Запад. Битва при Варне. Падение Константинополя. Проекты Крестового похода. Дома Палеологов в Риме. Глава святого Андрея Первозванного. Смерть Фомы. Его дети в Риме. Программа их воспитания, составленная Виссарионом. Ее латинский дух. Рука Зои предлагается королю кипрскому. Проект этот оставлен. Брак или помолвка Зои с итальянцем. Зоя возвращает свою свободу. Король кипрский слишком поздно берется опять за проект брака с нею. Переговоры с Москвой увенчались успехом В то время как христианский мир соединился на Ферраро-Флорентийском соборе в 1438 и 1439 годах, наиболее замечательную роль играл там Виссарион. Красноречивый и ловкий, пламенный патриот и тонкий богослов, умеющий владеть людьми и пером, митрополит Никейский в высокой степени содействовал величественному делу, которое так метко называют «обручением Востока с Западом». Но булла Евгения IV, прочитанная Виссарионом по-гречески под сводами, воздвигнутыми Брунеллески, ограничивалась вопросами веры и догматами; роковой ход событий вызывал политические вопросы крайней важности. Из глубины Азии грозная сила вторглась на Балканский полуостров. Уже печальные имена Коссово и Никополя стояли в военных летописях турок. Южные славяне частью стонали под игом неверных. Первая неудача под стенами Византии только воспламенила ярость свирепых завоевателей: ислам стоял на страже у Босфора и пожирал взором свою слабеющую добычу. Император Иоанн VIII Палеолог чувствовал грозность опасности и, оспаривая условия религиозного мира с Римом, все-таки требовал от Запада помощи против турок. Можно ли было льстить себе надеждою на успех, не будучи опрометчивым? Дух Крестовых походов мало одушевлял Европу в XV веке: Германия тратила силы в феодальных спорах и вверяла свою судьбу слабому Фридриху III; Франция Карла VII, занятая Столетней войной, не была Францией, полной энтузиазма, как при Людовике Святом. Венецианская синьория замкнулась в осторожном выжидании; Испания боролась с маврами. Тем не менее на голос папы Евгения под знамя святого Петра стекались воины всех народностей; несколько галер появилось в Средиземном море, кардинал Чезарини был послан проповедовать крест в Венгрию; балканские славяне горели воинственным жаром. Уже стали пробуждаться надежды на успех, как вдруг варнский погром лишил мужества самых храбрых. Николай V, меценат гуманистов, страстный друг литературы и искусств, перестраивавший Рим на свой счет и полагавший основание Ватиканской библиотеки, тем не менее продолжал дело Евгения IV, возобновляя призыв государей к союзу против турок и расточая, в случае надобности, пособия из папской казны. Решительная минута в самом деле наступала: вблизи Галаты крепость Богаз-Кессен возвышалась как угроза и вызов. Раз международное право было дерзновенно попрано, нужно было взяться за оружие и принять неравную борьбу. Император Константин Драгез нашел в себе на краю пропасти и гордость Цезаря, и пыл героя. Ни его благородные речи, ни его отчаянное сопротивление не могли спасти Константинополя. Магомет II окружил город, дикая количественная сила восторжествовала над мужеством осажденных, Святая София была осквернена, имя Аллаха прозвучало под ее сводами. В течение трех дней город был предан огню и мечу и отдан на разграбление разнузданному войску.


Смотрите также:




Оставить комментарий